Протоиерей владимир волгин: духовник и духовничество

Нужный для пчел: архимандрит Авель (Македонов)

«Наша брань не с плотью и кровью (то есть не с людьми, не с животными), а с духами злобы поднебесной», — говорит апостол Павел. Его слова повторяет Дмитрий Карамазов: в мире диавол борется с Богом, и полем брани является человеческая душа. Так вот старцы, это великие люди, которые превозмогли духовную брань и победили с помощью Божией «духов злобы поднебесной».

Архимандрит Авель (Македонов)

С отцом Авелем, который в последние годы служил настоятелем Иоанно-Богословского монастыря под Рязанью, я познакомился в 1976 году. Тогда он был настоятелем Свято-Пантелеимоновского монастыря на Афоне. Он был туда послан в числе братии, отправленной трудами митрополита Никодима (Ротова), очень влиятельного тогда иерарха.

Я познакомился с отцом Авелем, когда поступал в Ленинградскую Духовную Академию. Незадолго до этого у меня произошел такой бессознательный, не оформленный интеллектуально, отход от Бога. Я переживал это искушение серьезно и глубоко, так что ощущал себя в духовном смысле живым трупом. Архимандрит Авель приехал с Афона. Он поразил меня своим взглядом: что-то неотмирное было в нем.

Я преисполнился к отцу Авелю глубоким доверием и желал с ним поговорить о своем отступлении. Я подошел к нему и рассказал о случившемся. А он мне ответил: «Владимир, ну что ты так переживаешь? Вот у меня было отступление от Бога — так это настоящее отступление». И рассказал мне: когда он стал священником, то огненно служил Божественную литургию. А второй священник служил небрежно, невнимательно. И отец Авель этим постоянно искушался внутренне, осуждал его.

И как-то, в разговоре с этим священником, вразумляя его, он высказал это вслух. А после: «Вы знаете, Владимир, — сказал он мне, — когда я приступил к служению Литургии, то ощутил сухость в своем сердце, и так продолжалось очень долго. Я почувствовал окаменение. У меня был даже помысел оставить священство, потому что так Божественную литургию невозможно было совершать, как я совершал ее. Господь преодолел во мне это искушение, но с тех пор я больше не испытываю того огня в служении, который испытывал в первое время».

Так он меня утешил. И сказал: «Владимир, молись обо мне, а я буду слышать твои молитвы и буду молиться за тебя». Я как-то ему очень поверил, и когда молился за него, то верил в то, что эту молитву он слышит и ответно молится за меня.

Вторая встреча произошла с архимандритом Авелем уже в Иоанно-Богословском монастыре. Я приезжал с несколькими лицами, и всех он удивительным образом утешил, касаясь самых тонких струн каждой души, ответил на самые сокровенные вопросы.

Архиепископ Ярославский и Ростовский Димитрий (Градусов), духовный отец архимандрита Авеля (Македонова), еще в 50-е годы XX столетия предсказал, что он получит от Бога этот особый дар утешения людей. Рассказывает отец Авель*:

Архиепископ Ярославский и Ростовский Димитрий (Градусов)

«В 1953 году я приезжаю к владыке по делам, он меня встречает, благословляет, обнимает, прижимает к сердцу и говорит: «Вот, ангел мой, я скоро уйду, а ты…», и сделал такую многозначительную паузу. Я с замиранием сердца жду, сейчас он скажет: «А ты потом, после меня, через 40 дней придешь ко мне».

А он вдруг и говорит: «А ты (это был 1953 год!) доживешь до тех времен, когда и церква открывать будут, и новые строить будут, и монастыри откроют, и новые построят, и у тебя монастырь будет, купола золотить будут». Ну, я не мог ему не поверить. Я говорю: «Владыка, а в службе произойдет какое-нибудь изменение?» Он говорит: «Нет, только лишь одно изменение будет: сейчас мы служим в облачениях матерчатых, а тогда — служить в настоящих парчовых».

Вам это понятно? Потому что когда церква закрывали, вывозили ризницы. И когда церква стали открывать, там облачений-то нет. И вот люди жертвовали — то какую-то штору (тогда война шла, ничего не было), то какая-нибудь барыня свое венчальное платье отдаст… из тряпок все было матерчатых. А сейчас-то действительно все парчовое. «А только лишь благодати будет очень мало. Вот рядом церковь, а душа не лежит — нектара нет. Они будут ходить в другую церковь, хоть и дальше».

И поэтому он говорит: «Ты не умрешь, ты еще нужен». И я заплакал: «Владыка, Вы все можете у Бога выпросить!» Он говорит: «Нельзя, пойми, что ты будешь не один, будут священники, но мало очень. Поэтому ты еще будешь нужен для пчел, которые понимают толк в нектаре и в пыльце». Вот я и дожил, а теперь удивляюсь».

Огненный человек: архимандрит Таврион (Батозский)

Я несколько раз приезжал в Спасо-Преображенскую пустынь под Ригой, где отец Таврион был духовником в женской обители. Конечно, каждый старец обладает какими-то своими свойствами, да? В душе, в характере. Отец Таврион был невероятный труженик. Он собственными руками воздвигал кельи, дома, не гнушался никакой работой. В свое время и он просидел в тюрьмах и лагерях. Это был человек огненный, человек, растворяющийся в любви.

Архимандрит Таврион (Батозский)

Вы знаете, о нем известен случай. Глинские старцы его избрали наместником. И отец Таврион ввел строгий афонский устав, по которому монахи спали, ну, буквально несколько часов в день. Монахи не выдержали, и совет старцев снял с отца Тавриона обязанности наместника, потому что видел, как эта строгость аскетической жизни непосильна другим.

Отец Таврион был ежедневным совершителем Божественной литургии. Он по нескольку раз за службу выходил к народу с проповедью. Обычно он закрывал глаза и начинал ее словами: «Чада мои! Какую любовь нам Господь явил!» Затем говорил краткое слово, преисполненное любви. Обычно в этих проповедях раскрывался его дар прозорливости, потому что каждый, кто стоял в храме, слышал ответ на свой вопрос.

Вспоминаю тоже такой замечательный случай. Этот неоценимый совершенно опыт мне пригодился и пригождается в моей священнической жизни. Обычно отец Таврион рано совершал Божественную литургию, часов в шесть он начинал службу и в половине восьмого примерно заканчивал. А я опоздал. Я проспал.

Прихожу — уже «Отче наш» поется. Вдруг я почувствовал такую жажду причаститься, что мне показалось, что если сейчас я не причащусь (это было очень острое и ясное ощущение, может быть, надуманное), то умру. Когда отец Таврион вышел с Чашей, он по дару прозорливости передал ее диакону, подозвал меня, наложил на меня епитрахиль, прочел разрешительную молитву и причастил Святых Христовых Таин, невзирая на то, что я пришел к «Отче наш» и не простоял на литургическом богослужении.

Вот это любовь, которую он мне передал. Я тоже достаточно нестрого отношусь к людям, которые опаздывают в церковь. Я руководствуюсь такой мыслью, что вдруг, если я по строгости, по канону не подпущу человека к Причастию — «он опоздал, он пришел в конце богослужения», то вдруг он выйдет из церкви и умрет? И на мне будет вина за то, что я не причастил человека и не напутствовал его в последний путь. Так опыт, вроде бы единственный раз яркой вспышкой прозвучавши в моей душе, стал руководством на всю жизнь.

Знаю то, что он болел тяжело, у него был рак. Знаю, что он отказался от операции и мужественно переносил боли (которые каждый болящий этой болезнью испытывает), с благодарностью к Богу и таким образом подготовил себя к отшествию из сего мира.

Таким мне запомнился отец Таврион. Он был жертвенным человеком. Всегда, когда мы от него уезжали, он выносил деньги нам «на дорожку». Эти деньги поддерживали нас еще и по возвращении домой. Отец Таврион был человеком божественной любви, которая распространяется на весь мир, как по слову Христа: «Солнце светит и над добрыми, и над злыми».

По каким критериям выбирать душепопечителя

При выборе христианского душепопечителя человеку лучше руководствоваться собственными чувствованиями, а не советами друзей.

Чего греха таить, не все священники являются примером христианской жизни, не нам их судить, для этого есть суд Божий, но и довериться неверному в малом слуге Божьему трудно.

  1. Духовный наставник должен показывать пример христианской жизни не только в служении, но и повседневных делах, семейных отношениях. Трудно доверять человеку, у которого дети пошли не тем путем, нет лада в отношениях между супругами.
  2. Поведение во время поста характеризует священнослужителя. Как доверять тому, кто, проповедуя строгое воздержание, сам страдает от ожирения, ведь пост в православии длится более 200 дней.
  3. Одним из показателей выбора духовного поводыря является доверие. Некоторые священники страдают, мягко говоря, недержанием языка, когда сказанное на исповеди становится достоянием всего населенного пункта, особенно это касается деревень и маленьких городов.

Исповедь в грехах

Человек, пришедший за советом, раскрывший свою душу, потом сгорает от стыда и обиды. От помощи таких «советчиков» только один вред. Лживые, бесчестные люди не могут претендовать на роль духовного наставника, так же как воры и прелюбодеи, даже очень скрывающие свои пороки. Бог обязательно выведет на свет тяжкие грехи, особенно это касается священников. Ведь сказано, что кому Бог много доверил, с тех и много спросит (Луки 12:48).

  1. Попечитель от Бога проявляется в отношении к бедным, больным и старикам. Истинный служитель «не снимет с ближнего последнюю рубаху», если надо, послужит без платы, по благословению.
  2. Страшно попасть в руки фанатичного верующего, который своею «праведностью» унизит, наполнит доверившегося ему человека чувством самоунижения и несостоятельности, как христианина. Разумный учитель по буквам разложит Писание, научит, как Его понимать, принимать в разум и сердце, жить по Нему, идя светлой дорогой к Христу.
  3. Неправедная ярость, гнев при консультации недопустим для священника, к которому пришел маловерующий или заблудший в страстях человек.

Духовный наставник всегда найдет, за что благодарить Бога в любой ситуации и научит подопечного, как доверять Творцу и Спасителю по слову Божьему.

Совет! Не останавливайтесь, лучше два-три раза ошибиться, чем стоять на месте. Каждый раз перед походом на консультирование или беседу нужно усердно молиться и просить Творца направить именно к тому наставнику, который поведет по правильному пути.

Если после встречи наедине с выбранным наставником остается чувство облегчения, радости, наступает покой и умиротворение, когда хочется все глубже и глубже окунаться в слово Божье, появляется понимание Жертвы Христа и вера в усиленную молитву, тогда будьте уверены, перед вами именно вам посланный Богом духовный наставник.

Если это не священник вашей церкви, то попросите благословения в храме на принятие духовной благодати от другого человека.

Душепопечитель становится учителем, советчиком, другом, который укажет выход в трудной жизненной ситуации. При этом поймет и не осудит, будет действовать в любви, которой наполняет сердце наставника Святая Троица.

Как выбрать духовного отца? Протоиерей Владимир Головин

Это интересно: Что происходит с душой на 40 день после смерти?

Об играх в духовную жизнь

— Нет ли тут такой опасности: человек, привыкнув обо всем спрашивать духовника, потеряет способность самостоятельно принимать решения и, главное, брать на себя ответственность за них? Раз духовник благословил, он за все и отвечает…

— На моей практике я не встречал людей, которые хотели бы возложить всю свою жизнь и попечение о себе на духовного отца. Бывают некоторые отклонения, искривления, неправильности в отношениях с духовным отцом. Например, когда духовные чада спрашивают о каких-то мелочах. Условно скажем: «Благословите меня сегодня сходить в магазин, у меня в холодильнике ничего нет». Но что меня больше удивляет, это то, что иногда люди спрашивают благословения, предположим, на поездку куда-то, уже имея билет, имея путевку: «Благословите ли поехать туда-то во время Великого поста?» Я в таких случаях говорю: «Такая просьба — профанация. Я могу только помолиться о Вас в вашей поездке, раз Вы сами решили этот вопрос».

Я думаю, опасность скорее не в неумении принимать решения, а в том, что мы достаточно горды, тщеславны и привыкли решать проблемы сами по себе. И поэтому хорошо, когда люди свою голову подклоняют под благословение духовного отца.

И есть, безусловно, сложные вопросы, на которые человек не может сам ответить. А священник, по благодати Божьей, данной ему свыше, во всяком случае, способен дать очень разумный совет.

— Получается, что человек не вполне свободен как духовное чадо, у него есть некие обязанности по отношению к духовному отцу?

— Как у детей по отношению к родителям. Но эти обязанности необременительны. Сейчас ситуация такова, что многие молодые христиане, закончившие, может быть, даже не один вуз, а два или три, бывают очень самоуверенными: зачастую они считают себя компетентными не только в тех областях, в которых получили профессиональные знания, но и в духовной жизни, где якобы можно с пол-оборота разобраться. Нет, это не так. О таких людях отец Иоанн (Крестьянкин) сказал: «Нынешние чада Церкви совершенно особые… они приходят к духовной жизни, отягощенные многими годами греховной жизни, извращенными понятиями о добре и зле. А усвоенная ими правда земная восстает на оживающее в душе понятие о Правде Небесной <�…> Спасительный крест <�…> отвергается, как бремя неудобоносимое. И, внешне поклоняясь великому Кресту Христову и Его Страстям, <�…> человек ловко и изобретательно будет сторониться своего личного спасительного креста. И тогда как часто начинается страшнейшая подмена духовной жизни — игрой в духовную жизнь».

— Где все-таки пролегает граница между старчеством и духовничеством?

— Старцы от нас, обычных духовников, отличаются вовсе не прозорливостью. Прозорливость, безусловно, сопутствует старчеству. Но старчество — больше, чем прозорливость! Ведь среди людей, которые служат не Богу, а темным силам, есть ясновидящие, которые тоже могут предсказывать судьбу человека.

Главное в старцах — другое: они — носители Божественной любви. Не человеческой, которая пристрастна и бывает часто лжива, а Божественной. И когда ты ощущаешь эту любовь, ты понимаешь, что она — истинна и никакая другая любовь не может заменить ее. Так как на моем веку встретилось мне 11 старцев, мне кажется, хотя я дерзновенно сейчас говорю, что во мне есть некий «индикатор»: подлинный ли старец тот или иной человек или нет. И я могу сказать, что старец узнается по этой любви — всепокрывающей, всепрощающей, нераздражающейся. Той самой, свойства которой описаны в Первом послании к Коринфянам апостола Павла: Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает…

Любовь, мир и великодушие

– А какие главные уроки вы почерпнули для себя, для пастырского служения из общения со старцами, которых встречали?

– Перед рукоположением в священники или вскоре после него я попросил отца Иоанна дать мне напутствие на священство, сказать каким должен быть священник. Он ответил: «Будьте предельно строги к себе и великодушны ко всем обращающимся к вам». Это я унаследовал как печать.

– Сегодня часто говорят о старчестве. Что же такое подлинное старчество?

– Так как я встречался в жизни с семью старцами, за каждого из них молюсь, все они уже отошли к Богу, с уверенностью скажу, что в сердце моем открылось понимание, появился некий индикатор, который может хотя бы относительно отличить дух старческий от нестарческого.

– И каков же этот дух? Кто есть подлинный старец?

– Старцы – это любовь, мир, великодушие, снисхождение к немощи человека и желание вывести его из этой немощи, видение и зрение души изнутри, личностная подсказка, касающаяся именно этого человека, видение его будущего. Старцы по-матерински пестуют душу преданного им христианина, как мать, выращивая дитя с младенческого возраста. Это люди, которые находятся в постоянной благодати Божией. Они могли бы восклицать вместе с преподобным Симеоном Новым Богословом, стяжателем Духа Святого: «Оставьте меня, дайте мне уйти в свою келью, замкнуться в ней, чтобы снова и снова беседовать лично с Богом». Это люди, любящие Бога и по любви к Нему исполняющие заповедь жертвенной любви к тем, кто нуждается в их помощи.

– Вы сказали, что вам приходилось бывать и на Святой Земле, и на Кипре. Наверное, вы читали в переводе творения греческих старцев. Как вам кажется, дух нашего и греческого старчества единый или нет?

– Они отличны только личностными характеристиками, личностными свойствами, а Дух Святой неизменяем. Носитель Духа Святого и в России, и в Греции, и в Румынии, и в Болгарии один, с одними и теми же дарованиями, на которые указывает апостол Павел, говоря о дарах Святого Духа. И прежде всего – это любовь.

От смерти к жизни

– А разве все это – поездка в Печоры, духовное окормление, прозорливость – не вступало в противоречие с реалиями и мировоззренческой системой советского общества, в котором вы получили воспитание, учились, да и просто жили?

– Дело в том, что религиозный процесс у меня начался в раннем возрасте. В 6 лет я интересовался проблемами смерти, много размышлял о них, это я точно помню. Меня, как магнитом, притягивали к себе покойники. Мы жили в густонаселенном квартале Москвы, недалеко от Садового кольца. Там часто хоронили людей, и я сразу же, как только слышал о похоронах, бежал к покойнику, чтобы попытаться заглянуть в тайну смерти, понять, что же за пределами этой жизни существует. Никогда не мог смириться с тем, что человек уходит в небытие. Вот первое религиозное движение в моей жизни.

Я всегда искал любви, воплощения ее (любви не к противоположному полу, а вообще к людям, невзирая на пол!), имел стремление видеть в людях ту же любовь, к которой сам стремился. К сожалению, моя жизнь была полна разочарований в этом отношении, потому что мы жили в атеистическом обществе, без Бога хотели построить Царствие Божие на земле.

Концентрацию всех своих идеалов я увидел после прочтения Евангелия о Христе. А когда в 20 лет принял крещение, все стало на свои места, «разложилось по полочкам». Но интуитивно я понимал, что теперь мне необходим человек, который бы обладал большим духовным опытом и поделился этим опытом со мной. Я был слепым котенком, выброшенным на улицу и сразу же потерявшим свою мать, ничего не знал о Церкви, о канонах христианской жизни.

Конечно, в тот короткий период, до поездки в Печоры, я сделал много ошибок, отступив от Христа и потеряв первоначальную благодать, дарованную мне Богом во время крещения. И вот снова я начал обретать ее через общение со старцем схиигуменом Саввой.

Помню, он любил, чтобы люди исповедовались не устно, а писали исповедь.

– Существовали книжечки с перечнем грехов, как сейчас? Как люди готовились к исповеди?

– Нет-нет. Существовали заповеди Божии. Ведь каждая душа христианская, которая внимательно относится к себе, видит в себе темные места, понимает уклонение от заповедей. Поэтому безо всяких книжечек я писал исповедь, исповедуясь в тех язвах, в тех болезнях, которыми болела душа.

Как-то раз я приехал рано утром в Печерский монастырь, постучал в келью к отцу Савве. Он открыл. Я дал ему исповедь. И он, держа в руках конверт с моей исповедью, ответил на все недоуменные вопросы, заданные мной в этой исповеди, сказал об основных грехах, перечисленных в ней, и дал совет, как пытаться исправиться и удалиться от страстей, переполнявших мою душу.

– Вы сказали, что уже в то время встречались и с отцом Иоанном (Крестьянкиным). Они были похожи, духовно близки с отцом Саввой?

– Да, параллельно я встречался отцом Иоанном. Надо сказать, чем отличался отец Иоанн, тогда еще иеромонах. Он говорил то же, что и отец Савва, только отец Савва не имел обыкновения пояснять: поступай вот так. Может, добавит два-три слова, но моей душе иной раз этого бывало недостаточно.

Когда же я приходил к отцу Иоанну после встречи с отцом Саввой, то он говорил то же самое (не зная, что отец Савва так благословил!), но «разжевывал», объяснял, и его обстоятельные объяснения укладывались в моей душе. Вот так, наезжая в Печерский монастырь, душа моя прилепилась к отцу Иоанну. Но долгое время я не решался просить его о духовном руководстве моей жизнью.

Батюшкина прозорливость

– Так прошло около десяти лет в разных бурях, потрясениях, пробоинах моего корабля. Корабль мой иногда тонул, но, благодатию Божией, снова всплывал на поверхность. Много ран я получил, и в конечном итоге духовные отношения между архимандритом Иоанном (Крестьянкиным) и мной начали складываться, когда он благословил наш с матушкой брак. Удивительна батюшкина прозорливость, и многое из того, что он говорил, совершилось и совершается по сей день. В какой-то момент мы с матушкой почувствовали, как прозорливость в нашей жизни стала обычным явлением при соприкосновении с людьми святой жизни. Эти люди не могли говорить иначе – благодать выплескивалась через них на нас.

– А не страшно вам было от этой прозорливости?

– Сначала мурашки бежали. Я не могу сказать, что охватывал ужас, но состояние трепета было. В некоторых случаях слух мой слушал и не слышал, и только потом, вспоминая какие-то слова, я понимал и удивлялся. Тогда я и внимания на сказанное не обращал, ведь старец говорил об этом «в шутку», «улыбаясь». А сказанное им действительно осуществлялось.

Например, отец Иоанн (Крестьянкин), когда мне было 20 лет, сказал (за восемь лет до моего священства), что если я женюсь, то буду приходским батюшкой.

Несколько раз я поступал в семинарию, несколько раз меня не пропускали… Не потому, что я слишком глуп, а потому что каждый раз мне препятствовали власть предержащие. В конечном итоге один инспектор Московской духовной академии объяснил: «Вас не пропускает ЧК». А власти относились ко мне отрицательно, потому что вокруг меня собиралась молодежь, я общался с диссидентами, иностранцами, был верующим, с точки зрения светского человека, а такие люди стояли на заметке у властей, в частности у КГБ, – им ставились препоны и к обучению, и к рукоположению.

И вот, вопреки властям, когда мы с матушкой обвенчались, через полтора месяца архиепископ Курский и Белгородский Хризостом рукоположил меня в священники, предупредив: «Готовьтесь быть священником без прихода, потому что вам никто не даст регистрацию». Он был дерзновенным владыкой и сейчас остается таким же дерзновенным митрополитом Виленским и всей Литвы. На свой страх и риск он рукоположил меня в священники и убедил уполномоченного по делам религии принять меня в епархию и дать регистрацию. Уполномоченный боялся «западенцев», людей с Западной Украины, и владыка Хризостом сказал, что у него есть москвичи, которые станут прекрасной заменой «западенцам». Тот с радостью согласился, но через полгода после этого был снят, хотя проработал на одном месте 25 лет.

Так неумолимо исполнялось пророчество, независимо от внешних обстоятельств. Я стал священником, и о священстве этом отец Иоанн (Крестьянкин) говорил за восемь лет до того.

Он являл прозорливость постоянно, скрывая ее по своему смирению. Но она выплескивалась через него наружу, и он не мог удержать ее в себе. Однажды, когда я очень плохо себя чувствовал (а мне было 40 лет), и бабушки-старушки на сельском приходе уже переживали: «Батюшка наш к Рождеству помрет», он сказал мне: «Вы проживете больше, чем я». А отец Иоанн прожил почти 96 лет. И я верю ему непреложно.

Духовник по переписке

— Может ли современный человек иметь духовника на расстоянии? Созваниваться, переписываться по Интернету, лично редко встречаясь или не встречаясь вообще?

— Конечно, могут быть такие отношения, и они очень распространены. Я слышал, что такие известные духовники, как протоиерей Владимир Воробьев, протоиерей Димитрий Смирнов имели с неким старцем переписку — брали у него советы письменно и получали ответы письменно.

И, кажется, никто из них ни разу не увидел этого старца. Такое возможно. Нам посчастливилось выбираться в Псково-Печерский монастырь, когда мы хотели, сначала мы приходили к старцам с «простынями» вопросов, потом вопросов становилось все меньше и меньше. А некоторые уже не приезжали, а письменно вопрошали старцев и получали ответы. И руководствовались этими ответами.

— Мы снова говорим о старцах, людях особых дарований, прозорливых, которые могли на расстоянии решать определенные вопросы. А как быть с обычными духовниками?

— Есть вопросы, на которые, я думаю, обычные духовники-священники, не осененные такой благодатью духовнической, старческой, не могут дать ответ. Вопросы сложные, которые требуют не только внимания и углуб­ления в душу человека, но еще какого-то параллельного знания, духовного познания, дающегося только свыше, только Богом.

Но, предположим, я имею духовных детей, которых давным-давно знаю, и это знание помогает мне, не будучи старцем и прозорливым человеком, решать, может быть, и гораздо более сложные проблемы. А если ты, обычный священник, не знаешь всех сложностей, нюансов жизни твоего духовного чада, как ты можешь ответить на его вопросы и затруднения?

— Со временем человек начинает меньше нуждаться в духовнике, меньше задавать вопросов, короче исповедоваться. Нормально ли это?

— Я думаю, это нормально. Конечно же, человек учится. Безусловно, любой предмет, по которому мы получаем знания, он гораздо более обширен, чем, допустим, институтская программа. Но тем не менее в институте дают системные знания об этом предмете, достаточно цельные. Основа в тебе заложена, и, опираясь на нее, ты можешь развиваться и дальше. Если у человека пытливый ум, и он продолжает стремиться к познанию интересующего его предмета, то все же постепенно, постепенно вопросов становится все меньше и меньше. Так же и в духовной жизни! Когда мы в последнее время приезжали к отцу Иоанну (Крестьянкину), я выцеживал из себя, как из комара, 2-3 вопроса. Мне нечего было задавать, не было проблем!

И я понимаю, что почти на все вопросы отец Иоанн ответил нам за достаточно продолжительные наши духовные отношения, которые насчитывают три с половиной десятилетия.

— Как Вы относитесь к смене духовника?

— Вы знаете, когда я был моложе, я очень ревностно относился к этому, и достаточно сильно переживал, когда от меня отходили духовные дети. Но, если они отходили, допустим, к отцу Иоанну (Крестьянкину) или к таким столпам Церкви, радость от этого превозмогала ту боль, которая во мне была. А сейчас я свободно отношусь.

Руководствуясь поговоркой: рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше. Человек свободен! И замыкаться на мне, человеке, который не является святым и знает, может, несовершенно, но цену своей духовной жизни… Я бы не хотел этого, не хотел бы говорить о себе: «Вот я — источник знаний». Ничего подобного. Есть люди гораздо мудрее меня. И если мои духовные чада попадают к таким людям, я сейчас уже этому радуюсь и не испытываю боли.

Тайна духовничества

— Что для Вас самое тяжелое в духовничестве и что — самое отрадное?

— Самое тяжелое в духовничестве — это то, что моя душа не является обителью для Бога. Вот чем отличались старцы от таких духовников, как я: они зрели душу человека, по благодати Божией видели ее. И давали такие советы, которые были целительны конкретно для этого человека. Вот это то, что мне приносит боль, но ни в коем случае не разочарование, а боль, потому что в духовничестве я вижу для своей души огромные возможности и именно духовничество мне приносит огромнейшее удовлетворение само по себе. Потому что порой я вижу, как советы — не мои, а «слизанные» с кого-то — приносят пользу другому человеку. Это огромная отрада! Это радость, когда советы, почерпнутые тобой у святых отцов и у старцев, оказывают целительное воздействие на души твоих духовных чад.

— В этом и заключается тайна духовничества?

— Тайна духовничества — это именно тайна. Раз мы так ее называем, значит, мы в нее не можем глубоко проникнуть своим умом. Я замечал, в особенности в первые 10-15 лет своего священнослужения, что, когда человек со мной заключал эти духовные отношения, сердце мое не то чтобы вмещало его, а становилось сродственным этому человеку. Сразу образовывалась некая нить, и за таких людей я еще более переживал, чем за тех, кто не являлся и не является моими духовными чадами. Вот смотрите, апостол Павел говорит: «Муж и жена — плоть едина, тайна сия велика есть». Я бы сказал, вот в этом заключается тайна. Но как ее объяс­нить? Не объясните.

Господь внедряет в твое сердце, в твою душу какую-то особенную любовь к этому человеку и особенное попечение о нем. Большее, чем о других. И, конечно, я глубоко убежден, открывает гораздо больше о духовных детях, чем о других людях.

— Отец Владимир, давайте подытожим нашу беседу. Человек, придя в Церковь, должен стремиться к такому духовному руководству, которое предполагает послушание, поскольку самостоятельно в духовной жизни сложно разобраться. Но, если такие отношения у него не складываются, ему этот процесс не следует форсировать и следует руководствоваться книгами святых отцов.

— Да, все верно. Ну и все-таки «временно исполняющий обязанности» духовника тоже должен быть у человека. Иногда мы можем столкнуться с чем-то, что не можем понять, и тогда у такого священника правильней было бы проконсультироваться, для того чтобы не заблудиться в дебрях.

Михайлова (Посашко) Валерия

* Архимандрит Иоанн (Крестьянкин; 1910–2006) — один из самых известных и наиболее почитаемых современных старцев, около 40 лет бывший насельником Псково-Печерского монастыря; духовник, у которого окормлялось огромное количество мирян и монахов. — Ред.

** Схиигумен Савва (Остапенко; 1898–1980) — насельник Псково-Печерского монастыря, известный духовник и автор книг о духовной жизни, почитаемый православными как старец. — Ред.

Время на проверку

— Отец Владимир, с чего человеку, только что пришедшему в Церковь, начать поиск духовника?

— Прежде всего, об этом нужно молиться. Преподобный Симеон Новый Богослов советует молиться много, чтобы Господь послал духовника. Еще один совет: не спешить. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) говорил следующее: когда молодой человек и девушка познакомились и имеют симпатию друг к другу, то до решения вопроса о браке должно пройти три года. Безусловно, между ними должны быть дружеские отношения, целомудренные, и уже к концу третьего года молодые люди должны определиться: могу ли я с этим человеком жить или нет? Вот духовничество — это тоже в каком-то смысле брак, только духовный. И поэтому не сразу нужно проситься в духовные чада к тому священнику, который тебе пришелся по вкусу и отвечает сегодня внутренним твоим запросам. Завтра это может оказаться не так!

Нужно очень внимательно присмотреться к нему, увидеть положительные стороны — а мы, священники, будучи человеками, являем и пристрастные, отрицательные свои стороны. Нужно наблюдать за тем, как священник руководит своими духовными детьми, навязывает ли тотально свою волю, настаивает ли на ней или оставляет человеку свободу. Даже Господь не ограничивает нашу свободу, Он стучится в дверь сердца, именно стучится, но не приказывает: «Откройте Мне дверь!»

— Можно с лёту довериться и духовно не­опытному человеку, «младостарцу»…

— Да. Младостарцы — это молодые, не­опытные священники, которые считают себя людьми, знающими волю Божию, всё понимающими, всё видящими. А на самом деле это не так. Да, безусловно, бывают исключительные случаи: преподобный Александр Свирский уже в 18 лет считался старцем, преподобный Амвросий Оптинский в 38 лет стал старцем. А в обычной нашей жизни люди приходят зрелыми к этой харизме, к тому послушанию, которое Господь может возложить на человека непосредственно или через духовного отца. Но если мы не видим чего, а утверждаем, что видим, и настаиваем на этом, то горе нам, священникам, духовникам!..

Поэтому, повторюсь, спешка ни к чему.

Я уже 36 лет служу в сане священника, и много людей прошло через меня и остановилось у меня как у духовника. Но раньше я преждевременно устанавливал отношения: человек просит об этом, «влюбился» как в священника с первого взгляда и думает, что все будет благополучно. Были и такие случаи, когда люди уходили от меня, наверное, разочаровываясь, наверное, потому, что я не смог достаточно глубоко ответить на их вопросы. А может быть, отвечал так, что вопрошающим было неинтересно слушать. Разные бывают причины отхода верующих мирян от своих духовников. И для того чтобы этого не было, я постепенно, с опытом, стал устанавливать какой-то период, так скажем, «воздержания» до заключения отношений. Я говорю: «Понаблюдайте за мной. Я вам не откажу ни в коем случае, буду сейчас на правах “исполняющего обязанности” духовного отца. Но не буду таковым до тех пор, пока вы не посмотрите на меня достаточно продолжительное время».

— При этом Вы исповедуете этих людей?

— Да, конечно, исповедую, беседую, отвечаю на все те вопросы, которые они ставят передо мной.

— Чем отличается духовное чадо от человека, который просто приходит на исповедь?

— А чем отличаются свои дети от чужих детей? Наверное, тем же. Твои дети тебя слушаются, по крайней мере, обязаны слушаться до какого-то возраста. Да и потом, может быть, послушание сохраняется, если это полезно будет. А чужие дети тебя не слушаются. Они к тебе могут обращаться за каким-нибудь советом, за конфеткой, условно говоря, за объяснением чего-то. Вот и исповедующийся человек, не являющийся духовным чадом, находится примерно на таком уровне отношений со священником.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector